Нейропедагогика и современные дети (2 часть)

Борис Алексеевич Архипов: Имеет право.

Марина Катыс: И - все, возразить на это нечего. Не будешь же врать ребенку, что тетя воспитательница - хорошая, хотя по виду "тети" видно, что она, мягко говоря, "не очень хорошая". В общем, вот такая позиция, и трехлетний ребенок ее сформулировал.

А семилетний ребенок, когда он приходит в школу к учителю и вступает с ним в некоторый психологический конфликт, он уже не готов в социальном плане декларировать, что "учитель плохой – я не пойду на урок", но внутренне он это для себя формулирует, и не хочет идти к учителю на урок.

И что делать родителям, которые совершенно не готовы правильно отреагировать, потому что считается, что это – блажь, что это – распущенность, что это - неумение себя вести? Что надо быть взрослым, надо преодолевать трудности?

Борис Алексеевич Архипов: В силу своей восприимчивости ребенок, наверное, имеет право на собственную оценку, и нужно время, чтобы понять эту оценку.

Что такое поведение ребенка неслучайно, что неслучайно вообще все, что происходит – в школе случайностей не бывает. Это тревожный сигнал, который свидетельствует о том, что в школьной среде не все благополучно.

И в этом плане самый большой вопрос – это квалификация педагога, которая позволяет ему увидеть и вовремя спрогнозировать не только поведение ребенка, но и свое отношение ко всем детям в целом, чтобы конфликт не нарастал. Сфера работы педагога становится не чисто предметной – она становится социально значимой, поэтому он должен снять этот конфликт. Но этот конфликт должен сниматься и семьей в том числе. Это достаточно сложная система, с которой нужно уметь работать.

Марина Катыс: И у нас уже есть первый дозвонившийся слушатель. Пожалуйста, ваш вопрос.

Слушатель: Здравствуйте. Георгий из Санкт-Петербурга. У вас, наверное, существует какая-то статистика. Сейчас вся планета охвачена не до конца сформировавшимися детьми или есть где-то "райские уголки", где все нормально? Спасибо.

Борис Алексеевич Архипов: Спасибо за вопрос. Дело в том, что в последние годы мне пришлось поездить по разным странам мире, и тенденция приблизительно везде одинаковая. В отношении "райских уголков" – не знаю. Вполне возможно, что есть изоляты, допустим, в Африке, которые живут по своим особенным законам. Но в тех местах, которые затронуты цивилизацией, все процессы одинаковы.

Марина Катыс: Мы заговорили о том, как строятся отношения "воспитатель – ребенок" в разных странах, в России сейчас уже обсуждается вопрос о возможном возврате к раздельному обучению мальчиков и девочек. До революции это существовало, советская власть это упразднила. Сейчас снова этот вопрос дискутируется.

Но ведь, заметим, что в тех же африканских племенах, которые вы упомянули, изначально существовало и существует до сих пор интуитивно введенное разделение мальчиков и девочек: они растут и воспитываются по-разному и разными группами этого сообщества. Может быть, этот подход уходит корнями в древнее интуитивное знание, что мальчики и девочки – это две разные группы людей, сильно отличающиеся друг от друга, и у них должны быть разные методики воспитания?

Борис Алексеевич Архипов: Я бы так не сказал. Хотя на самом деле такой вопрос напрашивается - о раздельном воспитании и раздельном обучении. Но дело в том, что половые различия, особенно психологические различия – это достаточно поздний вопрос эволюции. И если говорить о развитии ребенка, то в любом случае и мальчику нужны контакты с девочками, и девочкам нужны контакты с мальчиками, потому что они взаимно обогащают друг друга. Совместные игры в раннем возрасте как раз и дают возможность такой психологической специализации, когда интересы девочки к куклам, а мальчика – к машинкам дают возможность прогнозировать их развитие, дают возможность предопределить их качественную характеристику психики. Если этого не будет, мы опять получим достаточно жестокий стандарт: мальчики – с техническим обучением, и девочки…

Марина Катыс: с курсами кройки и шитья.

Борис Алексеевич Архипов: Именно так и получалось всегда. Социальная среда требует большого и активного участия женщин – это свойство приспособительное, которое дает возможность расширения возможностей как биологического мужского фенотипа, так и биологического женского фенотипа. В этом плане мы выигрываем только все вместе.

Но если говорить, допустим, о средней школе (это седьмой, восьмой класс), где специфика половых психологических типов поляризуется очень резко – в этом возрасте девочки вытягиваются, обладают очень ярко выраженными вторичными половыми признаками, а мальчики еще инфантильны, им бы в игрушки поиграть. Вот здесь и происходит то самое разделение. Но опять все зависит от педагога: если он способен управлять этой ситуацией, то пусть так все и остается, а если нет – то, конечно, возможность разделить эти классы хотя бы на два-три года, я считаю, вполне – с физиологической точки зрения и с психофизиологической точки зрения – оправданной.

Марина Катыс: Спасибо. Мы много говорили о теоретической основе нейропедагогики, но есть родители, (у которых есть дети) которые практически ничего не знают об особенностях развития мозговых процессов у ребенка.

Борис Алексеевич Архипов: Это и не их задача.

Марина Катыс: Да, но, во-первых, все родители хотят своим детям самого хорошего, и они хотели бы, чтобы их ребенок получил максимальные возможности для развития всех своих потенциальных талантов.

Что надо делать родителям и на что надо обращать внимание при воспитании ребенка в первые годы жизни, чтобы, по крайней мене, не загубить те ростки (я не скажу – гениальности, но, во всяком случае, одаренности), которые у ребенка есть от природы? Ведь все дети довольно талантливы от природы.

Борис Алексеевич Архипов: Да, все дети, по выражению Толстого, талантливы. Это действительно так, потому что их мозг ориентирован вовне, это – реакция на новизну. Если качественная характеристика того, что они берут, положительная, то ребенок сам найдет отрицательный противовес. Это расширяет его возможности.

Нельзя вырастить ребенка в тепличных условиях – не получится. Ребенок должен испытывать и негативные влияния среды, чтобы противопоставить им свои функции, чтобы быть более адаптивным к этим негативным влияниям. То есть он должен получить социальный иммунитет, и родители должны ему это дать.

Марина Катыс: Что такое – социальный иммунитет? Как он формируется? Значит ли это, что ребенку полезно, если его в детском садике другой ребенок бьет игрушкой по голове? Или нужно, чтобы он ударил другой игрушкой своему обидчику по физиономии?

Борис Алексеевич Архипов: Ну, в какой-то степени вы правы, да, ребенок должен уметь постоять за себя. Ребенок должен знать свое тело, свои ощущения, чтобы иметь возможность сопоставить: если больно мне – значит, больно другому; если неприятно или приятно мне - значит, и другому может быть точно так же. А если ребенок этого не знает, то способ контакта будет таким жестоким. Такой вариант отношений – это уже вопрос к родителям, а не является ли среда в семье точно такой же, которую ребенок зеркально отражает?

Марина Катыс: Но тогда у меня такой вопрос. Много говорится о врожденной детской жестокости – отрывать крылышки у мухи, помучить лягушку, наколоть на булавку бабочку – это все входит для ребенка в некий такой познавательный процесс, который с точки зрения взрослого, (во всяком случае – взрослого гуманистической направленности) не очень хорошо выглядит. Это все и называется детской жестокостью, но откуда это берется?

Борис Алексеевич Архипов: Это тот же самый познавательный интерес, но он - рефлективный, и ребенок, который отрывает крылышки мухе, эмоционально не закрепляет этой боли по отношению к себе или к другому существу. Пока это просто познавательный интерес, и какое-то короткое время он ничего не означает.

Все, о чем мы с вами говорим – о нравственных, об этических, о моральных проблемах, – это все вырастает вместе с ребенком, когда идет постоянное подкрепление "хорошо - плохо". Это воспитание чувств, это воспитание тела, которое дает возможность ребенку быть адекватным.

Но если неадекватное поведение провоцируется, если неадекватность моделируется средовыми влияниями (в том числе и семьей), то мы будем говорить о моральной недостаточности, о нравственной недостаточности, о несформированности этих качеств и так далее.

Марина Катыс: Спасибо, Борис Алексеевич. И у нас Феликс Иванович из Москвы дозвонился в студию. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Борис Алексеевич, спасибо вам, спасибо Марине Катыс за то, что вы сделали замечательную передачу. У меня вопрос: почему никогда ни на вашей станции, ни на каких других не звучит имя Эрика Фромма, который внес огромный вклад в педагогику и психологию? И он, между прочим, отмечает отрицательные черты капиталистического образа жизни, рыночного пути, на который мы сейчас вступили. Я считаю, что рыночный путь портит наших детей и мешает вам делать вашу благороднейшую работу, за которую я вам очень признателен. Прокомментируйте, пожалуйста, мои слова. Спасибо большое.

Борис Алексеевич Архипов: Спасибо за вопрос. У нас не стояла просто такая цель – вспоминать великих психологов, потому что разговор шел немножко в другой плоскости. Здесь можно коснуться и Бехтерева, который, занимаясь вопросами психического здоровья, очень много внимания уделял педагогическим вопросам, но его термин "педология" был забыт в 20-х годах. Я бы как раз говорил о том, что любая технологическая обусловленность всегда обкрадывает возможности ребенка. Это - те жестокие социальные условия (если вы говорите о рыночных отношениях), которые предопределяют тип взаимоотношений, они становятся конкретными отношениями.

А если мы говорим о своеобразии развития, то в данном случае это не позволяет индивидуальным качествам ребенка раскрыться в полной мере, они всегда будут в какой-то степени стандартизированы условиями или рыночными отношениями, или какими-либо другими социальными отношениями.

Марина Катыс: И у нас вопрос по пейджеру, от бабушки по имени Мария: "Уважаемый профессор, каково ваше мнение по поводу воспитания ребенка по Споку? Молодые говорят, что он уже устарел".

Борис Алексеевич Архипов:  Ничего не устаревает. Можно говорить о том, что Спок свое дело сделал, это было 30 лет назад, но его книги до сих пор расходятся огромными тиражами. И если молодые ваши его читают, то – слава Богу, это достаточно хорошее популярное средство для того, чтобы не навредить, по крайней мере, себе и своему собственному ребенку. И это - некоторый путь к тому, чтобы понимать ребенка. Я ничего против не имею.

Марина Катыс: Пришло смешное сообщение на пейджер от некого господина под псевдонимом "Добрый", который жалуется на то, что дозвониться до нас нельзя, потому что у нас линия "для избранных", а он может "ужалить и задать серьезный вопрос", поэтому он - под запретом.

Это неправда, господин Добрый, звоните, и вы дозвонитесь.

Мы говорили о детской жестокости, но, в конце концов, ребенок оказывается в школе, и там он проводит значительную часть времени, и я бы даже сказала - значительную часть своей жизни.

Борис Алексеевич Архипов: От трех до десяти часов ежедневно.

Марина Катыс: Да, и в течение 11 лет.

Борис Алексеевич Архипов: В течение 11 лет. То есть к совершеннолетию, к 18-19 годам, ребенок треть своего времени вынужден проводить в заданных школьных условиях.

Марина Катыс: Но в старших классах это уже вполне сформировавшаяся личность, которая может, в общем, сама за себя постоять в общении со взрослым коллективом школы. А вот в начальных классах это особенно это страшно, потому что это переход от домашнего воспитания (а сейчас очень часто дети даже не ходят в детский садик, если есть такая возможность) к школе. И часто ребенок попадает в руки педагога, который в начальной школе ведет все уроки, то есть это - единственный взрослый, с которым ребенок должен общаться на протяжении всего времени. Конечно, среди педагогов есть талантливые, замечательные люди, но очень часто это - люди, уставшие от жизни, для которых школа просто работа, а не призвание.

И как быть? Особенно – если ребенок с некоторыми, условно говоря, отклонениями от норм психического развития:

Борис Алексеевич Архипов: Это то, что не нравится педагогу.

Марина Катыс: Да, что делать, если ребенок – именно с теми особенностями, которые не нравятся педагогу? Допустим, он вертится, он плохо учится (хотя из него может вырасти очень талантливый физик и практика показывает, что именно из таких детей вырастают талантливые ученые и вообще талантливые люди). Как ему сохранить себя и сохранить свое "Я" в контакте с взрослым, который не очень готов помогать ему в раскрытии его личных талантов и особенностей?

Борис Алексеевич Архипов: Вы знаете, если говорить о сфере дошкольного и младшего школьного воспитания и обучения, то тут ситуации, когда одного педагога, на всех детей просто не хватает. Учителя можно только пожалеть, потому что у него в классе – большое количество детей с самыми разнообразными проблемами (мы же все-таки говорим о проблемных детях). Не бывает абсолютно здоровых детей: если уж они рождаются незрелыми, то, так или иначе, физиология или психофизиология ребенка все равно будет ненормативной. И когда их в классе – 20-30 человек, учитель просто не в состоянии за всем уследить. А у него задача другая – для него важен процесс.

Марина Катыс: Я хочу напомнить, что учитель – взрослый, а мы сейчас выступаем в защиту прав детей.

Борис Алексеевич Архипов: Да, презумпция невиновности ребенка все равно остается. Но другое дело, что одного педагога – мало, рядом должен быть еще один человек – воспитатель, который будет наблюдать за классом, который будет вовремя помогать учителю настраивать ребенка на образовательную среду.

Если ребенок отключается, если ребенок не вписывается в систему образования (то есть невнимателен, непослушен, вертляв, сползает под парту, что-то там делает) – это значит, что у него наступило физиологическое утомление. Не задача педагога – объективно оценивать уровень, степень этого утомления, его характеристику; не дай Бог, он еще будет говорить, что это связано с каким-либо субстратом мозга – ярлык точно будет навешен. А если воспитатель, куратор или кто-нибудь из воспитателей будет, соблюдая, так скажем, комфортные условия образовательного процесса, помогать педагогу, я думаю, что начальные классы будут более приспособительными.

Марина Катыс: Спасибо. И у нас Юрий Степанович из Петербурга на линии. Здравствуйте.

Слушатель: Добрый день. Вы, кажется, пропустили очень важную тему – наркомания и алкоголизм у очень-очень маленьких детей. Как нужно родителям себя вести, чтобы этого избежать?

Марина Катыс: Юрий Степанович, у меня к вам вопрос: "очень-очень маленькие" – это какую возрастную группу вы имеете в виду?

Слушатель: Ну, клей "Момент", наверное, уже в 8 лет начинают нюхать токсикоманы.

Борис Алексеевич Архипов: Это – начальная школа. Я ждал такого вопроса, он невольно все равно возникает, потому что это – та самая социальная средовая неблагополучная сфера, с которой очень трудно бороться. И если уж ребенок в силу своей незрелости попробовал наркотик, ему действительно отказаться очень сложно, потому что реакция на новизну превышает возможности ребенка к отказу от негативного социального фактора. Даже если он знает, что это – вредно, ему до 10 лет отказаться бывает очень сложно. Пользуются, конечно, этим только старшие люди. Это – большая беда нашего общества, что наркомания проникла в школьную среду.

Марина Катыс: У нас Валентина из Санкт-Петербурга на линии. Здравствуйте.

Слушатель: Добрый день. Вы знаете, я – учитель традиционной школы, и мне очень близко то, о чем говорит ваш собеседник. И у меня такой вопрос. Нейропедагогика – это новое направление? Потому что те вопросы, которые вы поднимаете, это вопросы специальной коррекционной школы, но родители очень боятся этого слова.

Борис Алексеевич Архипов: Именно потому, что родители боятся этого слова, и следует выйти за рамки коррекционных проблем. Хотя мы занимаемся коррекционными вопросами воспитания тоже, но если говорить о нейропедагогике – нейропедагогика все-таки пытается разобраться в механизмах такого поведения. Это – новое направление, связанное с новой физиологической средовой ситуацией, в которой мы оказались. Это не то, что было когда-то давно, а это – состояние нашего времени, это то, что мы видим сейчас.

Марина Катыс: Спасибо, Борис Алексеевич.

Перейти на сайт advanself.com